Страничка Надежды Ладоньщиковой
   Стихи




И танец есть, но движения
все не те.
Я чувствую приближение
к пустоте.

Предчувствую расхождение
под восход
и дальнее приближение
главных нот.

Удар, не тяни, выдержу,
но скорей.
Душа жива еще, видишь же,
долго ль ей?

Когда вопрос разрушителен,
зачем ответ?
Что-то медлят спасители
под рассвет.

Но кто-то бродит доверчиво
за спиной.
Если спеть больше нечего,
хоть повой.

И танец есть, да движения
все не те,
я чувствую приближение
к пустоте.

1994г.

***

Детское блаженство весеннего покоя.
Солнце, не похожее на глаза и память.
Я тогда не знала, что это такое -
петь, держа Весы уставшими руками.

А потом и старческая - та же улыбка свету,
солнце в окна светит, не качнет покоя.
Я пришла сюда, уже оставшись где-то,
я опять не знаю, что это такое.

За жизнью - жизнь, как только скорлупа расколота,
остается море, где капля искупалась.
Помню, что любовь - расплавленное золото,
солнце - только то, что от нее осталось.

1995 год

***

Душа - актер, а внешний вид - герой,
сюжет - трагедия, актер живой.
Вот, на абстрактных темах драмы строя,
замучил Режиссер Героя.

"Прекрасным" критик все это назвал.
Актера забросал цветами зал.
А образы, что в драме были в горе,
не знали ничего о Режиссере.

1994 год.

***

Как застывшие ритмы,
древесные линии.
Заблудилось в них что-то
о душе небыввалое.
Как она, ослепленная,
позабывшая синее,
как она, оглушенная,
позабывшая алое...
Пусть проносятся линии
мимо глаз неморгающих,
как рассказы недлинные
о тенях улетающих.
Сожаление - сильное,
но, увы, запоздалое.
Позабывшая синее.
Позабывшавшая алое...
Бьет по хрупкой твердыне
измеренье четвертое,
долго сумерки бьют
в бесконечную лесницу.
Что-то синее-синее,
что-то давнее, стертое,
я хочу, чтоб вернулось
и несло околесицу.
Не запишется набело
старая песня,
если душу оставила,
бейся-не бейся.
Если в окнах подсвеченных
дни отрешенные,
если бьется в стекло
лунным светом забвение...
Это - мной незамеченное,
ненапряженное,
бродит будущих слов
ко мне возвращение.

1992 год.

***

Мне кажется, что помню я,
Что в небе след был - от звезды.
Вся круглая земля моя
видна отлично с высоты.
Зачем-то это напишу,
пока открыты звезды все,
пока, задумавшись брожу,
по тихой млечной полосе.

Я поищу ответа там
о том, как лучше строить дом,
и как не дать своим чертам
изчезнуть в зеркале кривом.

Проходит день, проходит ночь.
Проходит давняя гроза.
Как отторженье превозмочь
и снова сдвинуть полюса?

Как объяснить квадрат крестом,
Как сделать из квадрата круг,
Как жить потом, как строить дом
без без милых слов и адских мук?

Я что-то старое пою
весенним вечером земным,
и тихо строю жизнь мою,
тот призрак, что неповторим.

А память дней и боль минут
потом оставлю за спиной.
Я знаю, что меня поймут
по звездам шедшие со мной.

1993 год.

***

Барабанным боем желтые листья
разорвали прозрачную штору лета.
Впереди - туман, но, чуть оглянись я
и придется лицо заслонить от света.

Пусть огромный, как звон, он ударит в зрачки,
пусть, как солнце, смеется и плачет,
Пусть поет. Ты поверь, разнеси на клочки
все, что было и будет иначе.

Эти света лучи - так легко, без тоски,
понимания ветром незримым.
Свет. За ним не беги. От него не беги.
Настигающий. Непостижимый.

Он в тумане, как в зеркале, отражен.
Оглядываться не надо.
Оглянешься - он вспыхнет, блеснет, обожжет
и уйдет в тишину листопада.

1987 год.

***

Аккорд попрошу: продлись,
вызвонись весь до дна!
Утром явилась мысль.
Растрепанная, как волна.

Отсвет дня голубой,
зеркала глубина...
Эта встреча с собой
будет только одна.

1995 год.

Аккорд попрошу: продлись,
вызвонись весь до дна!
Утром явилась мысль.
Растрепанная, как волна.

Отсвет дня голубой,
зеркала глубина...
Эта встреча с собой
будет только одна.

1995 год.

***

Чтоб не писать таких громоздких фраз,
не складывать их в выцветшие строки,
я постараюсь в следующий раз
родиться музыкантом на Востоке.

Чтоб не искать нездешней красоты
я больше ничего искать не стану -
останется мне тонкие цветы
высаживать на берег океана.

А если вдруг захочется сказать
хоть что-нибудь живому человеку,
на этот случай буду собирать
я детям сказки до скончанья века.

Я буду слушать свет, прищуря глаз,
и в лучшие мгновения счастливца
подумывать, что в следующий раз
я постараюсь вовсе не родиться.

1995 год.

***

При чем здесь вы? Вы - только ноты,
которые играет Бог.
Ты все допытывался, кто ты.
Ответить Он тебе не мог.

Ведь их так много. Ни в китайской,
ни в нашей музыке их нет.
Не тронь колки, собой останься,
пока не кончится балет.

Ты - только звук, а Он играет,
и вечно все это звучит.
Ты - то живешь, а то, бывает,
твой лад молчит.

1996 год.

***

Не бойся теней - это только твои рукава,
А эти шаги - звуковая волна души.
А эта беда - растущая в камне трава,
Она прорастет, подожди, придушить не спеши.

Не бойся волны! Она - океана ответ,
и разобьется она на миллиарды огней.
А если, проснувшись ночью, подслушаешь шорох лет,
снова усни до утра и не бойся теней.

Не бойся цепей, как сережек, колечек и бус -
Их скоро порвут, из груди вырастая, цветы.
А если, проснувшись ночью, услышишь, как дом твой пуст,
не уходи - может, ангел выйдет из темноты.

1994 год.

***

Когда между собой и вами
свет помирю,
я формулами, не словами
заговорю.

Потом - согласный ли, ударный
строки бросок.
И вот - не перпендикулярно -
наискосок.

Нет, не напрасно выносила
груз новостей.
Я ведь о счастье расспросила
у жизни всей.

И все, что видно не глазами,
взойдет в крови.
Ведь Истина - не со слезами,
а от Любви.

Под куполом любим недаром
проходит звон -
ведь порождаем не ударом,
а Небом он.

1993 год.

Церковь-музей

Иконный сумрак в ряд,
здесь вслух не говорят,
здесь служба не идет,
здесь свечи не горят.

И нечего сказать,
но сердце не болит,
и некому мешать
молиться без молитв.

Вот сторож в полутьме
бредет полуживой.
Играет луч в окне -
свободный и святой!

Тихонько заблестит
на завитушках рам...
Никто не повторит
неслышимое там.

1993 год.

***

Мы станцуем этот танец без звука,
не поймет его никто, не увидит.
попытаемся подать руку,
но у нас ничего не выйдет.

По деревьям, что у наших подъездов,
бродят бесы, нелюбимые вечно.
Мы найдем себе другое место -
мы станцуем на Пути Млечном.

О душе, увы, немногое зная,
самое себя не видя, не слыша,
в этой жизни - между Адом и Раем,
ну а после - не прощаясь, выше.

Мимо нас пройдут планеты, годы.
Пусть и танец наш еще только начат,
мы пошлем на Землю теплые ноты,
если кто-то перед сном плачет.

И, кометой на пути солнца,
разноцветным растворяясь вихрем,
мы, конечно, к самой сути вернемся,
и в мелодии ее стихнем.

***

Я была на Земле,
когда выли метели,
и смотрели с заката
сны без ответа,
и нельзя было крикнуть,
и летели, летели
разноцветными клочьями
дни против ветра.

Наезжая на время,
душили спокойно,
и, прижатые к стенке
всеми ветрами,
гасли тихо
последние свечи без боя,
навсегда не успев
обменяться словами.

Я была на Земле.
Эхо знает - была.
Темно-синим отчаяньем,
лампой ночной,
вырывая из Песни,
она позвала

то, что стало снежинкой,
что сделалось мной.

Я запомнила времени
быструю сеть,
одиночество эха
в зеркалах бесконечности.
И как трудно уметь
не моргая, смотреть
на призрачный след
единственной Вечности.

Как качались Весы
от дыхания звезд,
как менялись цвета
по солнечным ритмам.
Но часы для души
пробили вопрос.
Они долго звенели
на перроне открытом.

Я была на Земле.

1993 год.

***

Снегом свалится небо талое.
чтоб потом понять - за пределами,
я мелодию небывалую
вдруг из нитей невидимых сделаю.

Вечность духа - словесной силе бы.
За минутами оголтелыми
Небо вдруг - необычно синее.
Рассмотрю его за пределами.

А зачем оно - небо белое?
Небо синее - этой вечности?
Небо белое за пределами,
вечное,
за чертой
бесконечности.

***

Кто-то странный у колодца
не того
брал напрасно пробы с солнца
своего.
Где тот светоч, духа чаша,
тот исток?
стал читать он книги даже
про Восток.
Совершенства свет в сознаньи
создавал,
просветленья, понимания,
искал.
И кому-то прокричал он,
что не видел ни начала,
ни лица.
Не дается солнце в руки
ни фанатикам науки,
ни певцам.
Загрустил он очень скоро,
путь в духовных коридорах -
без перил.
(А котенок под забором,
в шерстке с неземным узором,
лучик пил).
И слова влетали в ухо,
как ему не падать духом,
много лет.
Но потом, без слов, в покое,
он искал совсем другое -
сердца свет.
Может, муза посетила,
ценной мыслью осветила
третий глаз,
И ушла в свое светило,
как все мысли, пошутила
в этот раз.
На мгновенье его разум
нимбом вспыхнул - весь и сразу.
Нимб погас,
но в душе фантом Пегаса
исцелил его от сглаза, как и нас.








Все используемые аудиовизуальные и текстовые материалы, ссылки на которые размещены на сайте, являются собственностью их изготовителя (владельца прав) и охраняются Законом РФ "Об авторском праве и смежных правах", а также международными правовыми конвенциями. Вы можете использовать эти материалы только для ознакомления.